Склоны утеса были очень крутыми, а местами — отвесными. На этой тропинке двое едва ли могли встать рядом, и во время ветра и дождя она была не менее опасна, чем когда ее покрывал лед, поскольку под ней с обеих сторон открывалась огромная пропасть. Извилистая тропинка шла вниз, потом возвращалась наверх и там уже расширялась и заканчивалась длинной узкой лестницей, которая вела к площадке перед медными и железными воротами самого Каркарона.

Когда-то Каркарон был уродливой башней, которая приютилась на самой недоступной части утеса. Рядом с ней был устроен и огорожен каменной стеной большой двор. Башня была построена из серовато-фиолетового габбро, гладкого, как стекло. Ее стены покрывало множество металлических стержней, крюков, стекловидных шаров и опаловых выступов — словом, башня походила на морского ежа. Крыша когда-то представляла собой остроконечный шлем из меди и зеленого сланца, однако сейчас сланцевые плиты валялись на склонах утеса, а остатки медных пластин свисали с башни, как металлические лепестки. Башня и раньше не радовала глаз гармонией и изяществом пропорций, но сейчас, с полуразрушенной крышей, деформированными стенами, которые, казалось, начали плавиться, она выглядела чудовищно.

Красный свет сменился жутковатым свечением. Подул холодный ветер, и все перешли под укрытие арены. Лиан остался лежать на снегу. Если бы его ярость могла превратиться в оружие, оно было бы направлено против Иггура и Тензора. У Лиана нестерпимо болели ноги, но он не обращал на боль внимания. Карана жива! Он должен вызволить ее. Лиан знал, что она бы для него сделала то же самое.

— Лилиса! — прошептал он.

Лилиса поспешно приблизилась. Ее худенькое личико заледенело. Девочка дрожала. Она коснулась холодным носом замерзшей щеки Лиана.

— Что ты хочешь? — спросила она.

— Мне нужно пробраться внутрь. Ты мне поможешь? — Лилиса взяла себя в руки: ведь она теперь не какая-то уличная девчонка, а ученица великого библиотекаря Надирила. Ее голос прозвучал спокойнее, когда она спросила: