Народ уже перекусил, чайку попил, удобно пристроился поближе к печке и в данный момент занимается разговорами. Что мужикам разговоры? Да как всегда – про баб уже переговорили, Еве, первой красавице Управления контрразведки, косточки и косочки уже перемыли, счас про деньги поговорят да про их отсутствие, а потом – как всегда про политику да про философию какую-нибудь. Разговаривают, как всегда, на русско-матерном языке, хотя я и пытаюсь, время от времени покрикивать, да призывать к порядку и к культуре речи. Но это – мало действует. Я для них, к сожалению, не слишком большой авторитет. Вот если бы Дед на них прикрикнул – живо бы стали изъясняться на чистом литературном языке. Как Пушкины или Достоевские какие-нибудь. А мои окрики вызывают у них только смешки да стандартные вопросы, типа – "Сам только 458-й, а уже кричит…" или "Номер-то у тебя какой?"… Достали они меня этим вопросом. Но что делать – что было, то было. Потому и называют меня – майором.458-м, совершенно не признавая фамилию и имя отчество, что я сам виноват в этом. Да еще – Дед наш, генерал-майор госбезопасности Николай Соколов. А все случилось лет пять тому назад на очередном совещании у Деда. Задал Дед какой-то вопрос, а я возьми, да по невоздержанности своей, и поспеши сразу:

– Разрешите, това…

А товарищ генерал-майор вспылил, да как заорет:

– Какой твой номер, майор?

– 458-й, товарищ генерал-майор!

– Вот и будешь докладывать 458-м, а не лезть поперед батьки генерала Гребозабойщикова в пекло. То есть на доклад. Повторить!

– Буду докладывать 458-м, а не лезть поперед батьки генерала Гребозабойщикова в пекло, товарищ генерал-майор!

– Вольно. Разойдись.

Шутки и прибаутки Деда имели какое-то странное свойство жить долгое время среди подчиненных.