- Что истинно православный и за веру кровь проливает, хорошо. А что с нечистой силой водится… так с него за это бог спросит. Вот мы о Москале-чародее говорили. А он к чему чёрта приставил? Тоже под седло определил?

- Нет, боярин-князь. Он куда большую пользу, как говорят, от нечистой силы получил. Знания.

Черкасский откинулся на высокую спинку и внимательно посмотрел на подьячего, машинально теребя свою роскошную чёрную, с проседью бороду.

- Хм… знания, говоришь? И какие? Неужто он может предсказать, что завтра или потом случится?

- Не гневайся боярин-князь, не ведаю сего. Однако большая часть скасок говорит, что прорицать он не могёт, зато ведает, как разное оружье можно улучшить.

- Оружье?… Хм… думаешь, это он измыслил новые пушки, что нам гетман прислал, виду неказистого, однако на удивление лёгкие, для стрельбы удобные? И пули мы теперь льём не старого образца, а новые, куда дальше летящие. Стрельцы не нахвалятся.

- Да, боярин-князь Иван Борисович, говорят, он их измыслил. И многое другое, зажигалки, например, лампу эту, - Василий кивнул в сторону керосиновой лампы, - зеркала на ранее сугубо разбойном Дону начали лить, большие стёкла оконные…

- Я ж и говорю, ПОЛЕЗНЫМ ЗДЕСЬ, В МОСКВЕ, может быть. А там, среди разбойников-казаков, от него ВРЕДА БОЛЬШЕ, чем пользы. Вот и подумай, как дело поправить.

- Слушаюсь, боярин-князь! Только… нелёгкое это дело… и от спешки скорее ещё больше вреда будет… - подьячий, хоть и стоял перед сидящим вельможей, умудрился посмотреть на него снизу вверх.

- А тебя никто и не гонит. Пока. Но и не тяни. Когда надумаешь, мне скажешь, сам ничего не предпринимай. Прав ты… сомнительное дело, нелегкое.

Иванов молча склонился в поясном поклоне.

- Что о третьем колдуне собрал? Приличное имя у него есть?

- Как не быть? При крещении наречен Ефимием. Происхождения знатного, из Кантемиров…