- Да к святым мощам слуги нечистого и приблизиться не могут, не то что их в руки взять, я так думаю. Так говоришь, Аркашка? Слыхал про такого, о нём вор-атаман Степашка Острянин чего-то совсем несуразного набуравил. Из каких он будет?

- Не извольте гневаться, однако разузнать происхождение сего колдуна мне не удалось, хоть приложил всё усердие.

- Себя бежавшим царевичем не прозывает? - в голосе вельможи прозвучала заметная озабоченность. Россия очень сильно пострадала от самозванцев в Смутное время, теперь власти остро реагировали на любой признак подобного действа.

- Нет, боярин-князь, наоборот, везде говорит, что родители его самых худых кровей, из работников и землепашцев. Только…

- Что только?

- Не похож он на худородного, ну никак не похож! Ведёт себя гордо и с большими людьми, низко никому не кланяется, с князьями как с равными ведёт беседы. Вот, атаман с Верховьев Дона, верный слуга государя…

- Чего буровишь? Какие там среди этого ворья верные слуги? Разбойник на разбойнике и разбойником погоняет! В Великую смуту они свою "верность" показали… впрочем, продолжай.

Защищать своего конфидента от облыжных обвинений подьячий и не пытался, продолжил рассказ с прерванного места.

- Так слыхал тот атаман, что он, Аркашка, себя через вич называл*…

- В-и-и-ч… ишь ты! И каковское имечко у его батюшки?

- Николай.

- И правда, не самозванец, иначе так не назвался бы. Не царское имя Николай. И какого рода, никак не узнать?

- Се разведать не удалось. Однако… господи прости, ни за что не поверю, что сей Николай землю пахал или сапоги тачал!