- Да сему никто не поверит, - ухмыльнулся в бороду Иван Борисович. - Откель на Дон колдун прибыл, разузнал?

- Доподлинно, прости боярин-князь, не разведал. Однако мысль, где жил этот Николай Батькович и вырос Аркашка, имею.

- Ну?…

- Из всех языков, когда он в позапрошлом годе объявился, кроме русского, знал Аркашка токмо аглицкий. А ведь сиё наречие вне аглицкой державы нигде не надобно. Значит…

Князь помолчал, теребя бороду, потом поднял глаза.

- Ничего это не значит! Может, для купецких дел выучил? Сия держава знатную торговлю ведёт со многими странами.

- Не купецкие у него повадки. Руки, опять-таки, с воинскими мозолями, не работными. Да и с Могилой, бывшим митрополитом киевским, повёл себя… плёткой грозил!

- Неужто не знал, что тот не токмо митрополит, но и знатнейшего рода человек?

- Думаю знал, боярин-князь. Об этом все знали.

- Может, бешеный?

- Нет, все доносят, что спокойный человек, на разбойника не похож.

- Хм… что ещё?

- Знает уж очень много, правда, это-то скаски объясняют.

- Как?

- Говорят, что и он, и его друг Ивашка Васюринский, каждый, сумели себе бесёнка, - оба дружно перекрестились, - выловить и к услугам примучить. Но если Ивашка по-простецки его заставил себе жеребцом служить…

- Постой-ка, потом про Ивашку. Сначала про Аркаш… Москаля-чародея давай договорим.

- Как прикажете.

- Атаман-то на дыбе много чего про него понарассказывал. Вот и невольно подумаешь, а может, правду он говорил?

Иванов замялся, не решаясь напрямую возражать вельможе.

- Эээ… боярин-князь, у меня в скасках есть пересказы других казаков его речений о Москале-чародее. Да только… - подьячий тяжело вздохнул и развёл руками. - Как можно верить тронувшемуся рассудком? Ладно бы он юродивым стал, Господа славил, а то ведь сплошные богохульства и хулу на государя, царя и великого князя Михайла Фёдоровича, всея великая России самодержца, изрыгал нечистыми устами.