— Я-то? Нет. То есть да. Ко мне это… Серега вот зайти должен. Мы с ним дирижабль клеить собирались. Знаешь, цеппелин такой…

И почему я вдруг сразу какую-то околесицу понес, сам не знаю. Серега к деду уехал и заходить ко мне не собирался. А цеппелин этот дурацкий и вовсе непонятно, как с языка соскочил. Я, откровенно говоря, и не знаю точно, что это за цеппелин такой. Да тут еще штаны на мне тренировочные. Как говорится, домашние: на правом колене дыра, тесемки оборваны, длина короткая.

— Ну, пока твоего Сереги нет, я зайду? Ты не возражаешь?

— Заходи, конечно, раз пришла, — сказал я, пропуская Марину в квартиру А у самого в голове одна только мысль бьется: «Эх, штаны бы переодеть!» Но, с другой стороны, переоденешься, а Марина сразу подумает: «Во как всполошился! Скорей давай прихорашиваться Ну, с этим все ясно» Нет уж, буду в чем есть.

— А я, понимаешь, у Варвары была — она ведь в соседнем с тобой подъезде живет. Вышла от нее и дай, думаю, зайду. Вместе учимся, а я и не была ни разу у тебя.

— Правильно сделала, что зашла, — сказал я и ни к селу ни к городу добавил: — Ты вчера лунное затмение видела?

— Вчера? А что, показывали?

— То есть как — показывали?

— Ну, по телевизору, наверное.

— Да ты что! Это ж лунное затмение! Оно в небе было. По-настоящему.

— Ну и что. В программе «Время» могли показать. Когда про погоду говорят.

— А, ну да, конечно, — окончательно сбился я. — Только ведь оно поздно было, затмение. После программы «Время».

— Поня-атно… — рассеянно протянула Марина, оглядывая комнату. — А у тебя хорошо, уютно. Ой, а какой столик симпатичный. Старинный, наверное.

— Это папа сделал, — сказал я, прикрывая ладонями дыру на коленке. — То есть не совсем сделал. Он его, понимаешь, на помойке нашел. Там крышка была вся исцарапана, жучком поеденная, и всего одна ножка. Ну вот, папа его и привел в порядок: ножки выточил, крышку отполировал, бейцем покрыл…