Он лежал на грязном мокром каменистом полу, у любого нормального человека неизбежно началось бы заражение крови. И Саб-Зиро не стал исключением… но его воля оказалась сильнее истерзанного тела. Ощущая приближающуюся горячку, он остужал себя до температуры трупа в морге, и на обнаженных воспаляющихся рубцах индевела корка льда. Обследуй его в подобный момент врач — поставил бы заключение о смерти. Но в его ситуации экстремальная доза холода оказалась спасением: ему удалось избежать сепсиса. Холод не мог причинить зла Посвященному.

Почти постоянно он находился в странном полусне, схожем одновременно с медитацией и с грезами наркомана. Являлись ужасные монстры, и было невозможно выявить их фантомность вследствие полной непроглядной темноты. Кто-то звал Саб-Зиро. Чаще всего — брат. Он приходил страшным изъеденным червями мертвецом, и все шипел на "младшенького", почему-то ругал и обвинял его своим хриплым скрежещущим голосом, зловонные гниющие пальцы царапали плечи и лицо, ковырялись в рубцах. Был и Шэнг-Цунг, величественный, насмехающийся. Он вещал о том, что душа брата теперь в его власти…

(игрушка… моя игрушка…)

И Скорпион.

Последний — хуже всего. Он клацал обожженным черепом, торжествуя. "Скоро ты присоединишься ко мне, малыш. Скоро".

Когда приходил Скорпион, боль снова достигала предела, и Саб-Зиро зажимался в клубочек, странно крохотный для человека ростом под два метра. А Скорпион хохотал, и стрелял его гарпуном, и в красках описывал адские мучения…

Позже Саб-Зиро решил, что это Мастер насылал галлюцинации.

Но он не сошел с ума. Через смерть и безумие перешагнул он.

Правда, он скорее всего все равно погиб бы или остался инвалидом на всю жизнь, если бы не помощь Смоука. Тот ухитрялся проносить другу целебные травы и даже какую-то еду, потому что черствый заплесневелый хлеб Саб-Зиро не был в состоянии ни прожевать изгрызенным ртом, ни проглотить ссохшимся горлом.