Особенно когда другие возможности гораздо более заманчивы. Транспортные средства по всей улице понемногу приходили в движение и покидали насиженные парковочные места – театралы спешили домой. Она сосредоточила свой взгляд на углу улицы, и буквально через несколько секунд в её поле зрения вплыла пара низких ботинок. Мужчина застыл на месте, затем засеменил прямо по курсу.

Но его миссия была обречена на провал, и он понимал это. Слишком много машин, слишком много людей, слишком мало света. Он миновал пару лэндспидеров; пройдя мимо укромного местечка Мары, он наконец полностью остановился, неохотно признавая своё поражение. С его губ сорвалось проклятье, хорошо слышимое даже несмотря на рёв удаляющихся машин, и он развернулся.

Он вновь проходил мимо лэндспидера Мары, когда из-за угла показалась ещё одна пара ботинок.

– Что ты делаешь? – прошипел мужской голос, едва различимый сквозь громыхание толпы. – Где она?

Интересно, подумала Мара, подбираясь как можно ближе к краю своего укрытия, насколько вообще хватало её дерзости. Так значит был и второй «хвост», готовый в любой момент подхватить эстафету, если она преуспеет в обведении вокруг пальца его более очевидного предшественника. Всё-таки Маркко не настолько недооценил её, как ей хотелось думать.

– А сам ты как думаешь? – огрызнулся первый «хвост». – Где-то здесь, в толпе. Или уже ушла.

Новоприбывший выругался, хоть и не столь живописно, как его напарник.

– Тебе лучше бы доложиться. Маркко это не понравится.

– Маркко это не понравится, – принялся грубо дразниться первый «хвост». – Без шуток.

Рапорт был коротким и резким. Мара не могла разобрать слова в комлинке, но с её стороны диалога было вполне очевидно, что Маркко совсем не рад происходящему. Оба преследователя развернулись на пятках и потопали обратно за угол в направлении, откуда явились.

Мара дала им тридцать секунд, чтобы развить дистанцию.