– Или они просто не побеспокоились, – заметил Бэррис. – Они и так уже могут прослушивать наши переговоры.

– Больше не могут, – произнёс Парк с мрачной удовлетворённостью в голосе. – Я отдал приказ отключить этот комлинк дистанционно.

– Да, сэр, – ответил Бэррис, вздрагивая. И без того плохо, что контрабандистам так долго удаётся скрываться с пропажей. Но когда эту пропажу первым обнаруживает твой вышестоящий офицер, в то время как сам ты занимаешься неизвестно чем… – Возможно, они ещё не ушли. Я как раз собирался организовать патрульные группы, чтобы выкурить их…

– Спешка ни к чему, полковник, – оборвал его Парк. – Собственно говоря, я бы предпочёл, чтобы до рассвета вы оставались в лагере. От ваших сенсоров в лесу никакого толку, а я не хочу, чтобы ваши люди нарвались в темноте на очередную засаду.

– Как пожелаете, капитан, – буркнул Бэррис, чувствуя, как его лицо наливается краской.

– Вот и чудно, – сказал Парк. – Продолжим наш разговор утром. Спокойной ночи, полковник. Оставайтесь настороже.

– Да, сэр, – сквозь стиснутые зубы молвил Бэррис. – Спокойной ночи, капитан.

Он обрубил связь.

– Похоже, капитан не очень-то высокого мнения о наших солдат, – заметил майор Вьян, выступая из-за спины полковника.

– Вы осуждаете его? – спросил Бэррис.

– Учитывая обстоятельства, нет, – признал Вьян. – Так, что теперь?

– Теперь мы заставим наших контрабандистских дружков очень сильно пожалеть, что связались с нами, вот что, – прорычал Бэррис. – Но сперва я хочу, чтобы вы ещё раз проверили оборонительный периметр. Этой ночью сквозь него больше не должна проскользнуть ни одна живая душа.

– Так точно, сэр. А потом?

Бэррис окинул взглядом подсвеченный иллюминацией лес, ощущая внутри себя какую-то едкую смесь праведного гнева и жестокого унижения. Ни один контрабандист не имел права так издеваться над ним. А если имел, то тогда ему было не суждено выжить, чтобы позлорадствовать.