От речей так и веяло благородством стремлений, но Ведж слушал их и думал о том, что слова звучат как-то неправильно. А еще он со страхом думал, что вотвот позовут выступать его самого. Что он скажет, кроме простого «пока, все там будем, жаль, что так рано»? Он вообще ничего не хотел говорить.

По знаку малознакомого младшего лейтенанта он прошел на трибуну. Очень хотелось опереться на нее обеими руками — от усталости, от слишком многих потерь, от слишком долгой войны. Ведж оглянулся на эскадрилью и выпрямился, сложив за спиной руки. И стал смотреть на каменные плиты, сложенные в огромный курган.

— Корран Хорн, — сказал он, — не будет спокойно лежать в этой могиле.

Ведж замолчал. Он выдержал ровно минуту, а потом — еще одну, чтобы возникшая вдруг тишина всем напомнила об истинной цели церемонии.

— Ему вообще везде и всегда было плохо, только в сражении он чувствовал себя спокойно. И теперь его дух не угомонится, потому что впереди еще много сражений. Корускант теперь наш, но ошибаются те, кто думает, что Империи больше нет, как ошибался Гранд Мофф Таркин, считавший, что разрушение Алдераана уничтожит Альянс.

Он поднял голову.

— Корран Хорн так просто никогда не сдавался. Он не раз брал на себя ответственность, чтобы отклонить опасность, грозящую эскадрилье или Альянсу. Здесь, на Корусканте, он рискнул жизнью ради свободы вашей планеты. И он победил, потому что не позволил себе проиграть. Каждый из нас, кто знает его, помнит столько примеров его отваги и тревоги за друзей, его способности признавать собственные ошибки и исправлять причиненное им зло, что вы просто устанете слушать, если мы начнем говорить. Он не был идеален, но он всегда старался сделать все, что в его силах. Он гордился тем, что он лучше многих, но не замыкался в эгоцентризме, а просто выбирал новую цель и шел к ней, — Ведж медленно и неохотно кивнул на пустую могилу. — Корран погиб.