Но Антиллес попрежнему изо всех сил надеялся, что политики хотя бы иногда будут отвлекаться от своих игр. Хотя бы настолько, чтобы все-таки обеспечить ту самую стабильность и нормальную жизнь. Правда, политики его надеждами не интересовались.

Почетный караул приспустил флаг эскадрона над могилой. Грянул салют, ознаменовавший окончание церемонии, и присутствующие потихоньку начали расходиться восвояси. Ботан, чей мех был красивого кремового цвета, скользнул взглядом по толпе, зафиксировал, где стоит Ведж, и поклонился. Ведж подождал, когда ботан подойдет к нему. Здороваться он не стал.

— Вы были весьма красноречивы, коммандер Антиллес, — ботан широким жестом обвел собравшихся. — У меня не осталось сомнений, что несколько сердец были тронуты вашими словами.

— Но только не ваше, сенатор Фей'лиа. Борек Фей'лиа коротко рассмеялся — смех похож был на кашель.

— Если бы я верил во всякую чушь, коммандер, меня легко можно было бы отговорить от чего угодно.

— Например, от трибунала над Селчу? Фей'лиа вспушил мех на загривке.

— Нет, от того, что подобный трибунал излишен, — он пригладил гриву правой рукой. — Адмиралу Акбару не удалось убедить вас не подавать рапорт временному правительству по этому вопросу?

— Нет.

Ведж посмотрел на небо; оно было чистым, впервые за много лет в нем не было видно летательных аппаратов всех мастей. Надолго ли?

— И я подумал было, не предпринимаете ли вы шагов, чтобы не допустить меня на заседание правительства.

— И в результате отклонить рапорт человека, освободившего Корускант? — фиолетовые глаза ботана сузились в щелки. — Вы вступаете на поле битвы, в котором я — вне конкуренции, коммандер. Надеюсь, вы достаточно разумны, чтобы это понимать. Ваш рапорт не будет иметь никаких последствий. Не должен иметь и не будет. Капитан Селчу будет осужден за предательство и убийство.