— Очень страшное происшествие, — снова проговорила вслух Таня. — Крючок от стены отклеился. Лампочка в торшере перегорела. Форточка от ветра раскрылась. И я в занавеске запуталась.

Но легче почему-то не становилось. И навязчивые телефонные звонки никак не выходили из головы. В их свете вроде бы безобидные сами по себе происшествия приобретали зловещий смысл.

«Видимо, с кем-то случилась беда, — пронеслось в голове у Тани. — Но с кем? Кто мог мне звонить так поздно? А вдруг это все-таки был Олег?» Таня немедленно вспомнила несколько случаев, когда Олег попадал в очень опасные ситуации. Сейчас его, например, могли взять в заложники. Там, где его держат, случайно оказался телефон. Вот он и звонит. А говорить, наверное, не может, потому что с него не спускают глаз какие-нибудь бандиты.

«Хотя, нет, — спохватилась Таня. — Мы же с Олегом перед сном разговаривали, значит, он дома. А если их всех…» От того, что пришло ей в голову, по спине побежали мурашки. У папы и мамы Олега была своя фирма. Дела последнее время шли очень успешно. Наверняка у Беляевых есть немало конкурентов. Что если кто-нибудь из них заказал налет на квартиру? Тогда все семейство сейчас в опасности, и она, Таня, должна немедленно что-то предпринять для их спасения.

Девочка вернулась в свою комнату и, подняв трубку, набрала телефон Беляевых…

Обычно телефон оставался на ночь у Олега. Это повелось с той поры, когда четверо его близких друзей Одноклассников стали регулярно названивать утром перед уроками. Иной из них забывал расписание. Другие еще что-нибудь.

Последней каплей стал звонок долговязого Женьки, которому однажды приспичило в половине седьмого утра выяснить, состоится ли контрольная по алгебре. Разбуженный ни свет ни заря папа Олега, Борис Олегович, сперва разразился гневной тирадой, а затем заявил, что если у его «обалдуя-сына» такие друзья, то пусть он держит ночью телефон у себя в комнате.