Дверь открылась. Шагов за дверью Андрей не слышал, она распахнулась внезапно, Лосев вздрогнул.

В комнату вошел незнакомый Лосеву полковник госбезопасности. Андрей вскочил, с трудом поместившись между табуреткой и столом, вытянулся в струнку.

– Садитесь, Лосев. Вольно. – Полковник подошел к столу, взял умеренно волосатой рукой с «командирскими» часами на запястье стопочку исписанных листиков и, забыв на время про Лосева, приступил к чтению его писанины.

Читал полковник, прогуливаясь по периметру комнаты. Мотал круги, срезая углы, и на каждом витке бросал один, а то и два прочитанных листочка обратно на стол.

Андрей сидел пеньком, ждал.

– Как прикажете понимать... вот вы пишете: «ощутил тревогу», а ниже... ниже написано: «испугался». Это синонимы?

– Никак нет. Там написано: «ощутил беспричинную тревогу». Выражение «ощутил тревогу» я не писал. А ниже написано: «испугался за жизнь старшего товарища».

– Ершистый вы, как я погляжу, молодой человек. Теперь понятно, отчего у вас возникали трения с бывшим начальством.

– Почему «бывшим»?

– Встать!!! – заорал полковник и сам остановился напротив Лосева, навис над разделяющим его и Андрея столом. – Смирно!

Полковничий рык оглушил Лосева, рефлексы катапультировали Андрея с табуретки, ноги больно ударились о край столешницы, позвоночник с хрустом выпрямился.

– Вопросы здесь задаю я! Вам понятно, Лосев?!

– Так точно!

– Вольно. Садитесь, – и полковник, абсолютно прежний, будто и не багровел только что, надрываясь в крике, продолжил тусоваться у стеночки. – А теперь я хочу услышать ваше мнение об убитом.

Андрей помедлил с ответом, правда, самую малость.

На Лосева, случалось, орали старшие по званию, однако не столь яростно, как этот полковник. Отбив зад о табуретку, выполнив приказ «садитесь», Андрей сосчитал в уме до десяти, успокоился малость и только потом ответил: