Он представлял себе обычное дежурство в паре с очаровашкой Эльзой или на худой конец с толстенькой хохотушкой Оксаной. Двадцать четыре часа легкого флирта и веселья в разноцветном полумраке наблюдательного отсека — совсем неплохо. А потом — три… нет, четыре недели солнца, моря и горячего песка! Хотя можно и в горы податься, на Тибет например. Тоже экзотика — красные скалы, белый снег и прозрачный до звона ледяной воздух.

Эльза фон Траубенберг, белокурая красотка из Регенсбурга, появилась на станции впервые. Холодная и неприступная при всех, на дежурстве она превращалась в обаятельную и умную собеседницу, склонную пощекотать нервы разговорами на эротические темы. Вполне возможно, что на Земле с ней можно было бы продолжить интересное знакомство.

Оксана Кравченко работала в Службе дальнего наблюдения уже третий год и считалась опытным оператором. Она была не во вкусе Тимоти, но с ней никогда никому не бывало скучно. А сама Оксана, похоже, не знала, что такое хандра. Внимательная, отзывчивая, доброжелательная, она была на станции главным источником оптимизма и положительных эмоций. А когда пела свои странные славянские песни, вокруг моментально собирался народ, свободный от вахты.

Однажды на дежурстве Бакстон удостоился целого сольного концерта и в порыве благодарности поцеловал девушку в круглую румяную щечку, с трудом произнеся по-русски:

— Оксана — кароша руска баба! На что получил ошеломляющий ответ.

— Я не русская, а украинка!

Бакстон не знал, огорчаться ему или просить прощения. Выбрал второе. И не прогадал…

И вот когда начальник станции вызвал Тимоти в рубку и с характерным для китайцев свистящим акцентом предложил «сверхурочную», Бакстон, не раздумывая, согласился. И вляпался по самое «нехочу».

По уставу дежурному оператору не полагалось «ничего отвлекающего внимание», как то: плеера, видеокомпа, «наладонника», голографа и прочего. Дабы не проглядеть чего-нибудь стоящего на двенадцати обзорных экранах вактера