– …Клавдия, Христом-богом прошу…

– … да уймись ты…

– …погляди, как он зыркает, чисто рыбина…

– …вот пускай Пашка сам…

– …дура ты и есть дура! Павел Дмитриевич тебя предупредил, а ты…

– А-апчхи!

– Будьте здоровы!

– Спасибо, – откуда-то из глубины бело-синего платка пробасил Токошин. – С лошадьми порядок, – добавил он, сворачивая платок и небрежно запихивая его в потертую кобуру на правом боку. – Присмотрят.

– Готово все, дядь Паша.

– Ну, раз готово… – лейтенант, чуть склонив голову набок, несколько секунд разглядывал будущий «операционный» стол, затем фыркнул и развернулся к стрелку.

– С которого начнем?

Стрелок пожал плечами:

– Все равно.

– Тоже верно. Но, поскольку везде и всегда порядок быть должон, а в серьезном деле так особенно… давай-ка, Мишаня, тащи под лампаду атамана. А ты, Клавдия Петровна, покажи уровень работы.

Сноровки трактирщице было и впрямь не занимать: за каких-то две минуты все наличное имущество покойного бандита – за исключением кальсон и сетчатой майки – оказалось на соседних столах, рассортированное на несколько кучек. Единственная заминка вышла с зубами – если кольца с пальцев Клавка сумела ободрать самостоятельно, то с фиксами ей это не удалось. Подходящего инструмента под рукой также не отыскалось, и проблему пришлось решать Мишане – отвернувшись и состроив брезгливую гримасу, он без видимых усилий двумя пальцами выдернул изо рта покойника золотой мост.

К счастью для Мишани, оставшиеся покойники подобными украшениями не щеголяли.

– Н-да… – лейтенант, грузно облокотившись на край стола, ткнул пальцем в тускло поблескивающий кружок. – Маловато как-то. Я думал, у них в карманах дыр поменьше, а добра, соответственно, побольше. Романыч, неужели они у тебя все спустили?