– Какое там, Павел Дмитриевич! – всплеснул руками толстяк. – Сплошной же убыток… куренок жареный, другому б за пять «семерок» ушел, а эти если три кинут, считай, хорошо. Да вы ж тут сами, что ни вечер, сиживали…

– В блядский шатер они вроде как и не особо хаживали, – задумчиво произнес Токошин. – А-антиресно.

– Они проигрались крупно.

– Ну?

– Полторы недели назад они в Сергеевском, в корчме, пересеклись с Дурляго, – пояснил стрелок. – Играли почти сутки, без перерыва.

– А-а, тогда понятно, – кивнул Токошин. – Если с Дурляго. С Федор-то Артемьичем не забалуешься и, коль карта в масть не пошла, стволом да глоткой не перешибешь… у его ребятушек стволы-то тоже без дела не ржавеют. Жаль, конечно. Ты как, свою долю серебром желаешь получить или патрончики тоже сгодятся?

– Лошадей выкупите? – задал встречный вопрос стрелок.

– Пожалуй, да, – лейтенант начал расстегивать кобуру. – Только прежде ветеринару нашему, а-а-пчхи, Игнатову, скажу, чтоб осмотрел. Так-то, с виду, лошадки вроде чистые, но, сам понимаешь, дело такое… если и впрямь без, а-а-пчхи, мутагенных признаков, то выкупим.

– Хорошо.

– Договорились, значит, – Токошин вразвалочку двинулся к двери. – Тогда я в участок, писаря приведу. Он все это добро, как и положено, опишет, а там и посчитаем, чего да кому. Мишка, а ты постой, постой… тут еще одна работенка осталась.

Мишаня ожесточенно затряс головой.

– Не-ет! Работенка эта… нет, дядь Паша. За вещами пригляжу, а остальное…

– Экий ты, – начавший было отодвигать засов лейтенант обернулся и насмешливо глянул на побледневшего здоровяка, – белоручка. Романыч, ты-то сделаешь?

– Павел Дмитриевич!

– Тьфу, – трактирщица, скрестив на груди руки, зло сощурилась, – мужики… глядеть противно. Полрожка сверх отсыплешь? – спросила она у стрелка.