– Плюс клеенка, – спокойно произнес тот. – Чтобы сразу в узел.

– Сделаем, – пообещала Клавка. – Как в допрежние времена на плакатах малевали: лишь бы клиент не ушел недовольный нашим сервисом! Ты, – длинный, с кривым сколом, ноготь уперся в грудь трактирщика, – иди в чулан, выкопай там мешок из-под сахара, тот, на котором клеймо черное. А ты, – ноготь развернулся в сторону Мишани, – пройди через кухню во двор и приволоки чурбан с топором, справа от входа будет. Да смотри, не спутай – там их два. Тот, что слева, повыше – он для дров, а справа как раз нужный.

– Ты, Клавдия, главное, того, не увлекись процессом, – фыркнул Токошин. – А то начнет потом народец то пуговицу из котлет выковыривать, то…

– Ох, Павел Дмитриевич, уговорили – специально для вас выберу сейчас кого пожирнее…

– Клавка, язык у тебя… – вздохнул Токошин. – Дверь за мной запри.

– Я закрою, – сказал стрелок.

– Правильный чурбан, Клав Петровна?

– Правильный, правильный… давай, ставь посреди зала. Так, а теперь лавку к нему пододвинь.

– Зачем лавку? – удивился Мишаня.

– А ты как думаешь? – огрызнулась трактирщица. – Для удобства, вестимо.

Наклонившись, она сграбастала за ноги крайний труп и, двумя рывками подтянув его к своей импровизированной плахе, с коротким хеканьем взгромоздила на лавку.

– Понял? С лавкой-то легко и просто – за волосья подтянул и… – Клавка подняла топор и, словно вдруг вспомнив что-то, оглянулась на стрелка: – Слышь… как там тебя кличут… Швейцарец? Спорим, с одного удара справлюсь.

– Я не спорю, – сухо произнес стрелок. – Никогда.

– Ну и ладно, – разочарованно буркнула трактирщица. – И-и-раз!

Звук удара отчего-то показался стрелку неожиданно глухим.

– Спорить с ней, – вполголоса проворчал Мишаня. – Как же. Наловчилась на свинячьих тушах.

Глава 2

А кто за мир и тишину?

А кто кричит: «Долой войну»?

Ах вы, чудо-патриоты,