В железнодорожном поселке

— Я тебя прирежу!.. — сказал Вере Павловне Кузнецовой ее зять, Мандарин. — Прирежу, и ничего мне за это не будет!.. Я останусь Мандарином! И дети мои останутся Мандаринами!.. И внуки мои!..

— Не будет у тебя внуков, обезьяна ты тропическая!.. Осел и лошадь могут иметь детей, но внуков они уже не увидят!.. — стоя над кухонной раковиной, в которую из старого крана с шумом била ледяная вода, проговорила с ненавистью Вера Павловна — тетя Вера, обходчица с железной дороги, приземистая, толстая баба с обвисшими щеками, редкими волосенками на голове и красными натруженными ручищами.

Время от времени она отнимала от синяка под глазом полотенце и мочила его в воде.

— Раз на раз не приходится! — со злостью ответил Мандарин. — Все это бабские враки… Осел! Лошадь!.. — передразнил он тещу. — Откуда вы этого понабрались!.. И Танька тоже!.. Тоже мне, генетики!.. Ученые недорезанные!.. Послушать ваших ученых, так и меня на свете быть не могло. Но я есть!.. Мандарин!.. — вдруг взвизгнул он, приходя в прежнюю ярость. — И только Мандарин!.. И имя поменяю! И детям всем поменяю!..

Теща в отчаянии выронила полотенце и зарыдала:

— Ну зачем, Сережа! Зачем тебе это?!.. Ведь тебя-то, слава богу, не отличишь. Никак от человека не отличишь!..

— Я — человек! — взвизгнул Мандарин.

— И детки у вас с Танюшей хорошенькие — человечики человечиками… — продолжала теща, не обращая на него внимания. — А анализы эти… Кто их делает?!.. Да и ошибаются они! И взятку дать можно!.. Чтоб записали кем надо. А ты сам, сам на рожон лезешь!.. Зачем?!.. Пожалей детей!.. Неизвестно, как все вывернется!..

Она упала на пол и принялась целовать Мандарину потные голые человечьи ступни в последней надежде умолить его.

Мандарину стало неловко за припадок животного буйства. Он и сам в глубине души понимал: теща права. Природа дала ему преимущество в этой отчаянной борьбе за выживание. Им стоило воспользоваться, а не уничтожать в угоду каким-то там принципам. Принципы пока можно подержать и про себя…