Все это животное разнообразие словно бы в какой-то момент замерло — крокодил разинув пасть, обезьяна словно бы собираясь уцепиться за ветвь дерева, паук — приближаясь к жертве, ящерица — собираясь стремительно исчезнуть под камнем, на котором она сейчас сидела. Словно бы замер и лежащий на полу хозяин всей этой коллекции. И только слипшиеся от крови волосы на его затылке говорили о том, что ему уже не подняться…

Над телом до сих пор корпел судебный медик. Кажется, разговор Кожедуба и Норицына, стоявших достаточно далеко от него — у окна в дальней стене кабинета, ужасно отвлекал его. Он пытался подслушать, о чем они говорят.

— Мое дело найти убийцу!.. — наконец спокойно проговорил Кожедуб и еще раз посмотрел на большого паука в банке, — а кем он окажется, пока судить рано.

Кожедуб в отличие от большинства сотрудников САГЕН вырос не в столице. Кряжистая фигура, массивные кулаки — пивные кружки, круглая голова с маленьким носом-пупочкой выдавали его простонародное происхождение. Он не боялся никого и ничего. Но мало было в том же САГЕН сотрудников, обладавших такой же врожденной интеллигентностью и обостренным чувством справедливости.

— Я знаю, кем он окажется!.. Он окажется индиго!.. — с раздражением произнес Жора.

— Я понимаю, что вам бы этого очень хотелось… — твердо проговорил Кожедуб. — Но я следую истине, а не собственным предвзятостям. Иначе бы я не работал в САГЕН…

— Хорошо, хорошо!.. Следуй истине… — Бухенвальд вдруг сменил тон и заговорил более мягко. — Мое дело высказать тебе свои предположения, свою уверенность в них. А там уж, конечно, определяй свою истину… Разве я против истины?! Я, наоборот, только за.