– А ведь мы можем случайно пересечься после школы… – с угрозой в голосе произнес Тощий.

– А чего тянуть-то? Вот он я. Ребятки, освободите место герою. Он «идет на вы…» – хмыкнул Соловей и снял с себя спортивный верх.

– Ага, а потом вы вызовете милицию… – попробовал было пойти на попятную мальчишка.

– Даю слово, что не вызову. Справишься – больше в вашу школу ни ногой! – хмыкнул Соловей. – Так что можешь доставать нож. Или два… Если, конечно, способен справиться с двумя… Что вряд ли…

Затравленно оглянувшись на одноклассников и чувствуя, что теряет лицо, парень решительно скинул с плеча ремень сумки и, отбросив ее в угол, выхватил из кармана нож.

– Ну что, прямо вот так и бить?

– А ты ждешь, что я начну тебя уговаривать? Или тебе обязательно надо сначала поматериться, завестись, почувствовать слабость противника? Можешь – бей. Нет – выброси нож и не позорься…

– Он режет! – подойдя к Соловью почти вплотную, буркнул мальчишка.

– Я в курсе, – глядя, как десятиклассник пытается справиться со страхом, развеселился Гена.

– Им можно убить! – перекидывая клинок из руки в руку, снова подал голос парень.

– Угу. Можно. Если не трусить…

– Убить по-настоящему!!! – пустив петуха, выкрикнул «герой» и утер со лба выступившие на нем капельки пота…

– Ну, ты когда-нибудь уже начнешь? – с ухмылкой глядя на противника, поинтересовался Соловей и тяжело вздохнул: – Зачем тебе нож, трус?

В выпаде решившегося наконец ударить парня не было ни техники, ни скорости, ни силы, но Соломин, заученно сместившись вперед-влево, оказался сбоку от провалившегося в выпаде противника и, не проявляя особенного гуманизма, провел достаточно жесткий бросок, правда, все-таки подстраховав впечатавшуюся в пол жертву так, чтобы она не сломала себе основание черепа.