Класс ошалело молчал.

– А теперь я попытаюсь объяснить вам то, чем мы будем заниматься на уроках физкультуры… – не дожидаясь, пока очнется потерявший сознание от удара о пол шутник, пробурчал Соловей. – Я не профессиональный педагог. И вряд ли научу вас красиво спрыгивать с козла. А вот драться – смогу. Тем более что общей задаче физкультурного воспитания детей такие тренировки вполне отвечают. На мой взгляд. А исходя из того, что с директором вашей школы это уже согласовано, у вас есть два варианта. Тренироваться добровольно и тренироваться насильно. Оба варианта приведут к одному и тому же результату. Драться вы научитесь в любом случае. Просто второй вариант будет несколько дольше…

– Геннадий Михалыч! Вы меня слышите? – Олеся, не дождавшись реакции на какой-то свой вопрос, неожиданно дернула Соловья за рукав.

– Ой, извини, не расслышал! – признался он. – Задумался…

– А правда, что вы бывали в горячих точках?

– Кто тебе сказал такую чушь? – поморщился Соломин.

– И никакая это не чушь! – обиделась девочка. – Девчонки их седьмого «А» слышали, как Килиманджаро рассказывал в учительской, что у вас два ордена и полтора десятка медалей… Ой, я имела ввиду Игоря Леонидовича… А, насколько я знаю, сидя в штабе, столько не заработаешь…

– А почему Килиманджаро? – расхохотался Соловей.

– Ну, Горин – Гора… Большой… Сильный… Кто-то вспомнил про Килиманджаро, и приклеилось…

– А я и не знал… – улыбнулся Геннадий. – А у меня прозвище есть?

– А вы ответ-то не задвигайте! – покраснев, буркнула Олеся. – Я первая спросила…

– Ну, в штабах зарабатывается побольше, чем два ордена. И полегче… – мрачно вспомнив «героизм» отдельных «сослуживцев», вздохнул Соловей. – Главное иметь «мохнатую» спину или соответствующий характер…