– Старик Медведь, вероятно, лично поднимался на перехват? – поинтересовался Винкельхок, устраивая свой локоть на рамке двери.

Лейтенент радостно закивал головой.

– Да-да, господин оберст-лейтенант

– Еще с Испании, – меланхолично ответил Винкельхок.

Гопке прикусил язык и одарил собеседника восторженным взглядом.

Мрачный водитель изо всех сил топтал педаль газа, выжимая из хрипящего грузовика посление соки. Тупорылый «Шевроле» то и дело обгонял хаотически движущиеся по дороге итальянские части и уворачивался от встречных машин. Служба в авиации, похоже, воспитала в нем настоящую любовь к полетам, пускай даже так, на минимальной высоте.

Винкельхок прикрыл глаза и погрузился в дрему. Он пришел в себя лишь тогда, когда рев двигателя стал совсем уж невыносимым – ефрейтор, раздраженно прикусив губу, объезжал далеко растянувшееся по дороге итальянское подразделение зенитной артиллерии. Летчик проводил взглядом запыленную линию тягачей с длинноствольными орудиями на крюках и собрался было вновь задремать, но «шеви» неожиданно свернул с шоссе, взлетел на холм и сбросил скорость. С возвышенности открывался вид на поспешно оборудованный полевой аэродром.

– Приветствую вас! – сказали в палатке гулко, словно в бочку.

Винкельхок отряхнул с белого кителя неизбежную пыль и поднял голову. Привыкать к полумраку ему не требовалось. В брезентовом кресле перед низким складным столиком восседал грузный медведеподобный мужчина с кустистыми седыми бровями и смеющимися, глубоко запрятанными бесцветными глазками.

Нижняя часть лица терялась в вислых лоснящихся губах, меж которыми сонно тлела могучая американская сигара.

Оберст-лейтенант Торн смерил вновь прибывшего ехидным оценивающим взглядом и переместил сигару в угол необъятного рта:

– Докладываться будем?

– Да я вот думаю – как… – вздохнул Винкельхок.