Чуть ближе, люди казались не больше муравьев. Тысячи солдат выбирались из окопов, рассыпались по истерзанной, разбитой земле, штурмуя неприступные стены.

У Ларкина была хорошая обзорная точка. Эта разрушенная крепость была частью комплекса, охранявшего главный акведук города. Именно это мощное строение сорвало первые попытки противника обстрелять город. Не смотря на сильный гарнизон, крепость показалась комиссару Гаунту хорошей точкой для проникновения диверсионной команды. Далеко не первая ошибка комиссара.

Гаунт говорил, что до оккупации Хаоса, полисом управляли тридцать два благородных дома, потомки торговых династий, основавших город. Прекрасные знамена, развешенные по стенам, изображали их фамильные гербы. Сейчас с деревянных перекрытий свисали лишь обрывки пестрой ткани. А еще их теперь дополняли распятые тела глав благородных семейств.

Это было первым деянием Нокада. Нокад Погибельный, Нокад Улыбающийся. Лидер харизматического культа, чьи богохульные силы захватили Буцефалон изнутри, покорив один из прекраснейших Миров Саббаты. Произнося торжественную речь перед началом крестового похода, военачальник Слайдо лично отметил гордый Буцефалон, как один из миров, которые он желает спасти от скверны в первую очередь.

За окном разорвался снаряд, и Ларкин нырнул в укрытие. Витраж осыпался на пол осколками. Вспышки перед глазами становились все сильнее, и он почувствовал кислый привкус металла. А еще был гул. Глухой, болезненный вой в ушах. Очень плохой знак. Это было только раз или два, накануне самых страшных приступов безумия. Что-то странное творилось со зрением. Все вокруг, казалось, вытягивалось, как в кривом зеркале на карнавале Аттики. Временами предметы искажались, приближались и снова удалялись, их очертания становились размытыми.