Прогулка по коридорам живой легенды сулила восторг и множество впечатлений. Корабль, стяжавший славу на протяжении всего пяти лет, внушал благоговение.

Путь к рубке занял на удивление много времени даже для такого крупного корабля, как «Комитаджи». Вдобавок дорогу осложняли лишние на первый взгляд препятствия. Это еще более смутило Косту, который и без того терзался противоречивыми чувствами из-за предстоящего задания и окружающей обстановки. И только когда они миновали третью дверь, ему пришло в голову, что он находится на борту военного судна и эти меры предприняты с целью затруднить доступ к жизненно важным органам управления.

Рубка, до которой они наконец добрались, выглядела именно так, как ее представлял себе Коста: длинный зал с множеством пультов, за которыми сидели мужчины и женщины в черной с серебром форме. Коста осмотрелся, ища взглядом капитана…

– Джереко? – прогремел голос над его головой.

Коста вскинул лицо. Из дальней переборки выступал нависающий над рубкой мостик, похожий на галерею. У поручня, глядя на Косту сверху вниз, стоял седовласый мужчина.

– Так точно, сэр! – выкрикнул в ответ Коста.

Мужчина чуть заметно дернул головой и отвернулся. Лейтенант, не произнеся ни слова, провел Косту к подъемной платформе. Захлопнулась решетчатая дверь, и мгновение спустя вновь открылась, выпуская его на галерею.

Там Косту ждал седовласый.

– Джереко… – Он приветственно кивнул, смерив Косту быстрым, оценивающим взглядом. – Я – коммодор Варе Ллеши. Добро пожаловать на борт «Комитаджи».

– Спасибо, сэр, – отозвался Коста. – Я… э-э-э… ваш корабль… – Он умолк, внезапно почувствовав себя набитым дураком.

Губы Ллеши изогнулись в улыбке.

– Мой корабль очень велик, не правда ли? Вас проинструктировали там, на Земле?

– Так точно, сэр, – сказал Коста, пытаясь отделаться от чувства, знакомого любому юнцу, которого перевели в другую школу. – Мне сообщили все, что я, по их мнению, должен знать.