Ллеши вновь смерил его взглядом:

– Как я понимаю, они поскупились на подробности?

– Видите ли… – нерешительно заговорил Коста, и ему пришло в голову, что критиковать военных преподавателей в присутствии офицера той же самой армии – не самый умный поступок. – Скажем так, они опустили некоторые детали, – произнес он, надеясь, что в этой формулировке его ответ прозвучит достаточно тактично. – Вдобавок у меня сложилось впечатление, будто бы я обязан усваивать материал на слух.

– А вы надеялись, что вам позволят записывать? – спросили за спиной у него.

Коста повернулся, и его горло судорожно сжалось. Он увидел перед собой узколицего мужчину в безупречном сером костюме без каких-либо знаков отличия. Мужчина шел к нему от пульта, установленного на краю мостика.

– Я… э-э-э… прошу прощения? – отозвался Коста, с трудом подбирая слова.

– Я спросил, неужели вы надеялись, что вам позволят записывать, – повторил мужчина. – Вы только что прошли весьма дорогостоящий курс подготовки. Я полагал, что первым делом вам должны были вбить в голову то, что разведчик буквально все должен воспринимать на слух.

Коста осторожно втянул в себя воздух, борясь с привычной робостью перед начальством. В конце концов, этот человек не был его советником, деканом или заведующим кафедрой.

– Я не сомневаюсь, что в меня вложили все знания, которые можно усвоить за восемь недель, – сказал он. – Но, кажется, у меня нет склонности к профессии разведчика.

– Она дана от природы лишь немногим людям, – вмешался Ллеши, бросив на мужчину короткий взгляд. – С другой стороны, ваше задание не назовешь заурядной шпионской миссией. Господин Телтхорст никак не может этого уразуметь. За секретной информацией мы посылаем шпиона. За секретной научной информацией – ученого. – Он чуть напряженно, но успокаивающе улыбнулся Косте. – А за сведениями, которые явились результатом двадцатилетних исследований, мы посылаем ученого, способного схватывать все на лету.