На маленькой сцене заняло свое место трио Ларса Эйкарта – двое люди из людей, третий, контрабасист, яркий образчик людей из Ночи – угольно-черные волосы, бледная, почти как у Кинби, кожа, тонкие фиолетовые губы, непроницаемо черные, ничего не выражающие глаза. Впрочем, почти сразу контрабасист прикрыл глаза тяжелыми веками и тронул струны. Ларc закурил, сел за рояль и зал наполнила задумчивая мелодия Rainy Season Кейко Мацуи.

Откинувшись на спинку полукруглого дивана, Кинби позволил себе окончательно расслабиться и насладиться мелодией. Трио Ларса было еще одной причиной, по которой Кинби проводил вечера в этом прокуренном зале.

Негромко хлопнула дверь, заворчал Жорнус, на этот раз гораздо жизнерадостнее, чем когда приветствовал Кинби.

По ступенькам сбегала невысокая шатенка в свободной кожаной куртке и мешковатых джинсах с накладными карманами. Завершали вечерний наряд тяжелые коричневые ботинки на толстой рубчатой подошве.

Заметив Кинби, девушка подняла руку в дружеском салюте и направилась к его столику, бросив по дороге в сторону бара:

– Николя, мне пиво!

– Будет сделано, лейтенант! – с энтузиазмом отозвался бармен.

Сняв куртку, шатенка кинула ее на диван рядом с Кинби и опустилась на стул.

Со стоном вытянув ноги, она откинула голову и прокричала:

– Николя, я устала и хочу пива!

Бармен материализовался возле столика буквально через мгновение и так же стремительно исчез.

Все это время Кинби с улыбкой смотрел на гостью, как смотрят умудренные жизнью старики на милых шумных внуков.

– Здравствуй, Марта.

Отхлебнув порядочный глоток, Марта отсалютовала кружкой и слизнула пену с верхней губы. Каждый раз, видя ритуал ее первого глотка, Кинби мучился вопросом, как у нее получается делать это так по-детски и одновременно настолько сексуально.