Баржа выплыла на дюны, перепрыгивая через холмы, как корабль, ныряющий во впадинах огромных волн. Пока баржа продолжала разогреваться, Джабба велел своей свите открыть несколько боковых панелей, чтобы ослепительно желтый свет татуинских солнц-близнецов осветил внутреннее помещение. Горячий сухой воздух ворвался внутрь.

Тессек молчал, боясь словами спугнуть затрудненное течение мыслей. Ему нечего было сказать ужасному Джаббе или другим его захватчикам. Вместо этого страх наполнял его, как чашу, пока не стало казаться, что он вытекает через его запах, через чернила, капающие из уголков рта, при каждом нервном вздрагивании.

В то время как судно разогревалось, кожа Тессека начала зудеть и трескаться, окрашивая его странными пятнами — между щупалец у рта, над гребешками на лице. Обычный — серый — цвет кожи сменился на белый. Нездоровые темно-синие пятна начали появляться на тыльной стороне его ладоней.

Строго говоря, ближайшими биологическими родственника Тессека были моллюски и слизни.

Но раса куарренов давным-давно адаптировалась к тому, чтобы жить на суше хотя бы ограниченный период. И тем не менее ему нужна была вода, чтобы сохранять подвижность. Иначе его кожа растрескается и будет кровоточить — а значит, терять жидкость еще быстрее, — и достаточно долгое пребывание в таких условиях может привести к гибели.

Но все же Тессек волновался не от того, что может медленно погибнуть от потери влаги. Его беспокоил взгляд Лейи: в нем была жесткость, уверенность, которой не было еще вчера. Даже (или ему только показалось?) сдерживаемый гнев.

Разумеется, Лейя не поддалась напору Джаб-бы. Она не потеряла свой дух. Даже сейчас она держала себя под контролем и ждала спасения.

Чем дольше Тессек смотрел на нее, тем больше обретал уверенность: Альянс организует для баржи засаду.