— Пройдешься со мной, Рогал Дорн?

— Разве даже в это время нет никаких важных дел требующих твоего вмешательства, мой друг? Совет будет оплакивать твоё отсутствие за столом заседаний.

— Совет может некоторое время поработать и без меня, — ответил Малкадор. — Я люблю ощущать дуновения ветра в это время ночи. Империум не знает покоя, но здесь, среди разреженного воздуха старой Гималазии, я нахожу хотя бы иллюзию покоя, время подумать и очистить разум. Я гуляю. Затем закрываю глаза. Звезды не исчезают только из-за того, что я на них не смотрю.

— Пока нет, — сказал Дорн.

Малкадор засмеялся.

— Нет, еще нет.

Поначалу они говорили немного. Они покинули Инвестиарий и пошли вдоль бежевых камней самых высоких террас Округа между фонтанами. Они дошли до Врат Льва, потом до платформ, возвышающихся над кольцами бассейнов и до посадочных полей Плато Брахмапутра. Врата некогда были воплощением величия: два позолоченных зверя сцепившихся когтями в яростном столкновении. По плану работ Дорна их заменили огромными серыми оборонительными башнями, утыканными амбразурами макро-пушек и казематами. Куртина из блеклого роккрита окружала врата, её кромка была утыкана стабилизаторами пустотных щитов подобно шипам на спине некой доисторической рептилии.

Они долго стояли и смотрели на врата.

— Я бесхитростный человек, — протяжно сказал Малкадор.

Дорн поднял брови.

— О, да конечно, — продолжил Малкадор, — возможно я такой. Политикам легко даётся обман. Мне известно, что меня считают хитрым человеком.

— Старое слово, имеющее значение ничто иное как «мудрый», — ответил Дорн.