Дорн пожал плечами.

— Все равно по-прежнему безобразно. Мензо из Траверта потратил тридцать лет на инкрустирование этих ворот орбисом и лазулитом. Паломники стекаются сюда только для того чтобы на них посмотреть. Они говорят, что по красоте это сооружение превосходит даже Врата Вечности.

— По красоте? Теперь? — Синх улыбнулся. Он начал ходить по комнате, оставляя за собой шлейф синего дыма из углубления в его длинноствольной трубке. Его рабы следовали за ним туда-сюда по комнате, подобно робкой толпе нашкодивших малышей за своей мамой. Синх был высоким человеком, даже выше чем примарх, но худым как скелет. Его гильдия генетически вывела в них высокий рост ради улучшения обзора и наблюдения.

— Рогал, я так люблю наши беседы. Каждый сам себе на уме. Ты — воин, я — ремесленник, и ты читаешь мне лекции об эстетике?

— Я не читаю лекции, — ответил Дорн. Он знал, что в углу комнаты Сигизмунд и Архамус напряглись после упоминания его имени Синхом. Позднее Дорну опять придется слушать о «надлежащем уважении и соблюдении протокола».

— Конечно, нет, — сказал Синх, — но это необходимость. Сколько легионов сейчас имеет при себе Выскочка?

Дорн услышал, как Сигизмунд поднялся на ноги. Он развернулся и пристально посмотрел на первого капитана Имперских Кулаков. Сигизмунд на секунду сердито оглянулся, а потом вышел из комнаты.

Дорн быстро взглянул обратно на вольного каменщика.

— Слишком много — сказал он Синху, протягивающему длинную и тонкую ладонь к чертежам. — Итак?

— Начинаем работу завтра с восходом солнца. Осторожно разбираем ворота и складываем демонтированные элементы в подвалы. Мы поставим их обратно, когда все закончится.