Папа замолчал и вытащил один снимок из ванночки с раствором. Он вгляделся в фотографию, с которой капала вода.

— Вот чудеса, — пробормотал он.

— Какие чудеса? — спросила Николь.

Папа молча положил снимок перед нами. Мы с Николь посмотрели на него.

— Папа, — сказала Николь, — по-моему, это просто игрушечный медвежонок.

На фото действительно был изображен игрушечный медвежонок. Коричневый плюшевый медвежонок сидел на траве и глупо улыбался. Он был мало похож на медведей, которые водятся в Больших Тетонах.

— Должно быть, это какая-то ошибка, — сказал папа. — Ладно, подождите, пока я про-явлю остальные фотографии. Вот увидите, они потрясающие.

Он достал другую фотографию. Внимательно ее изучил.

— Гм…

Я взглянул на снимок. Ещё один игрушечный медвежонок.

Папа вынул третью фотографию. Потом четвертую. Он двигался все быстрее и быстрее.

— Что за фокусы! — закричал он. Он был взбешен. Даже в темной лаборатории было видно, по он в ярости. — Да что здесь творится? орал он. — Где же снимки, которые я сделал?!

2

— Папа, — вкрадчиво спросила Николь, — а ты уверен, что те медведи, которых ты видел, были настоящими?

— Конечно, уверен! — закричал папа. — Неужто я не могу отличить бурых медведей от игрушечных?

Он начал ходить взад-вперед по комнате.

— Может, я пленку потерял? — пробормотал он и схватился за голову руками. — Или я её засветил?

— Удивительно, ведь ты фотографировал медведей, — заметила Николь. — А получились игрушечные медвежата.

Папа в ярости стукнул рукой по столу. Он ворчал что-то себе под нос. Он был на грани нервного срыва.

— Может, я пленку в самолете оставил? Или перепутал кассеты.