— Знаете, я, кажется, еду, — неуверенным голосом сообщил в переговорное устройство Павел.

— Ну! — издала торжествующее восклицание женщина. — Говорила же: у вас все только что наладили.

— Не наладили, — вынужден был огорчить ее Павел. — Я снова застрял. Только теперь между какими-то другими этажами.

— Тогда все-таки жди Василия Васильевича, — оскорбительно хмыкнула диспетчерша.

Связь отключилась.

— Она еще издевается, — пробормотал Павел. Ко всему прочему, ему жутко захотелось

пить. А еще чуть погодя одолела икота.

— Час от часу, ик, не легче, — пробормотал мальчик.

Снизу послышались медленные шаркающие шаги. Затем ушей Павла достиг надтреснутый старческий голос:

— Есть кто живой?

— Ик! Есть! — заорал Павел. — Выпустите, ик, меня!

— Сейчас попробуем, — откликнулся обладатель надтреснутого голоса. — Вот дойду, и попробуем.

«Дойдет он через час, не раньше, — трезво оценил возможности невидимого собеседника Павел. — Я-то, наверное, сейчас этаже на четвертом, а этому типу никак не меньше восьмидесяти. И бегает он нельзя сказать чтобы быстро».

Снизу по-прежнему слышалось шарканье, сопровождаемое астматической одышкой и надсадными охами.

— Слушайте, а вы разве мастер? — прокричал Павел.

— Он самый, — отвечали снизу.

— Василий Васильевич? — по-прежнему сомневался мальчик.

— Именно, — подтвердил надтреснутый голос. — Других у вас нету.

«И результат налицо, — пронеслось в голове у Павла. — Вон как хорошо лифт починил. Надеюсь, он хоть выпустить-то меня сумеет».

Старичок, по-прежнему кряхтя и охая, добрался наконец до кабины. Павел услышал сосредоточенное сопение. Видимо, мастер что-то внимательно изучал. Это продолжалось несколько минут. Затем Василий Васильевич заколотил в дверь.