— Ты еще тут?

— Ик! Тут, — подтвердил мальчик.

— Ну, да-а, — послышались философские интонации в голосе мастера. — Деться тебе вроде некуда. Плохо дело. Не поедет лифт-то.

— Как не поедет? — с ужасом выдохнул Павел.

— Очень просто, — со спокойствием и невозмутимостью, свойственными глубокой старости, продолжал Василий Васильевич, — подшипник сдох. Сперва мы с тобой попробуем дверь отжать. Давай действуй.

Павел попытался последовать совету мастера. Створки слегка разошлись, однако в столь узкое пространство толстый Павел пролезть никак не мог.

— Давай сильней, — слабым голосом скомандовал Василий Васильевич.

Однако, как Павел ни старался, створки больше не расходились.

— Ик! Не могу, — пропыхтел он и убрал руки.

Створки немедленно захлопнулись. — Эх ты, слабак, — захихикал мастер. — Я в твои годы кочергу узлом завязывал.

«Но это было очень давно, — отметил про себя Павел. — Если вообще когда-нибудь было».

Он успел разглядеть старичка в образовавшуюся щель. На голову ниже Павла, Василий Васильевич сложением больше всего смахивал на мумию из египетских пирамид. Казалось, дунь, и он улетит. Видимо, это был очень опытный мастер. Он наверняка чинил лифты еще на заре двадцатого века.

— Ладно, — произнес ветеран лифтовых дел. — Ты тут меня подожди, а я наверх, в машинное. Попытаюсь мотор запустить. Может, на пол-этажа и поднимет. Только ты стой у стеночки. А то кто его знает, что может с дверями случиться. Неровен час высунешься, а тебе голову оторвет. Вот у меня в пятьдесят втором году случай был. Одна тоже в кабине застряла, а потом и-их… Тяжелый случай. Даже вспоминать не хочется.

Павел поежился. И на всякий случай спросил:

— Может, не надо мотор-то пускать?

— Надо, — уже откуда-то совсем сверху откликнулся мастер. — Да ты, парень, не боись. Будешь меня слушаться, жив останешься.