Маркус залезает пальцем в череп и вытаскивает пулю.
— Снайпер, — говорит он, вытирая кровь с лица. Трутни мертвы. Мы — нет. Полагаю, это уже хорошо. — И снайпер не наш, — продолжает Маркус. — Такие боеприпасы уже несколько лет как вышли из употребления.
Я ненавижу сюрпризы. Даже те, которые спасают мою шкуру. Тот, кто способен на подобные выстрелы, должен быть на нашей стороне.
Глава 1
Клянусь, когда я туда вошел, мне показалось, что это музей. Я хочу сказать, что в этом огромном помещении было полно книг и старых картин. И как-то пусто, вы меня понимаете? Стояла такая тишина, что хотелось говорить шепотом, я как будто ощутил дыхание истории. А потом из-за двери вышла мама Маркуса, но она словно не видела нас, а продолжала читать газету, которую держала в руке. "А, сынок, ты привел к нам друга? — внезапно сказала она. — Я присоединюсь к вам позже". И она вышла. Я заметил выражение на лице Маркуса и понял, что брат этому парню нужнее, чем библиотека.
ЭФИРА, НАШИ ДНИ — ЧЕРЕЗ ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ЛЕТ ПОСЛЕ ПРОРЫВА
Таинственный снайпер, забрызгавший ему лицо мозгами Саранчи, дал возможность отвлечься от размышлений о количестве оставшихся в живых врагов. В этом, по мнению Дома Сантьяго, был несомненный плюс.
Все еще чувствуя дрожь в ногах, он подошел к яме, образовавшейся в тротуаре, и нацелил автомат вглубь на случай, если черви оставили там какой-то резерв. Конечно, дрожь могла быть последствием выброса адреналина, но…
"Лжец. Я едва не наложил в штаны. Трутень уже выдавливал из меня жизнь, пуля едва не прошила мне голову. Адреналин… Скажи проще: страх".
Нет, эти стычки никогда не перестанут вызывать в нем страх. В тот день, когда это случится, он наверняка умрет. Внизу, в путанице разбитых труб и кабелей, не было заметно никакого движения, кроме осыпавшихся камешков и комочков земли. Под ногами Дома ничего не дрожало — только слабо оседала взрытая почва. Вибрация, доносившаяся из глубины планеты, на время утихла, а аромат жареного мяса сменился запахами цементной пыли и потревоженных недр.