Забудьте про пиво. Земля в пятидесяти метрах от нас начинает шевелиться, вспухает холмом и стряхивает осколки давным-давно разбитого тротуара. Я реагирую. Мы все реагируем. Мыслям здесь не место. Мое тело проходило через это тысячи раз, и оно принимается за работу, не дожидаясь от мозга команды открыть огонь.

Вершина холма покрывается широкими трещинами, и появляются трутни Саранчи. Огромные серые уродливые ублюдки. Как может существо с двумя ногами, двумя руками и головой выглядеть настолько чужеродным? Мы все направляем оружие в одну сторону, пока эти существа не сумели как следует встать на ноги и прицелиться. На узкой улице оглушительно грохочут выстрелы. Один червь падает. Остальные выплескиваются из расселины и открывают ответный огонь.

Я моментально пригибаюсь за корпусом обгоревшей машины, чтобы продолжать бой из укрытия. В следующее мгновение шею и плечо обхватывает аркан, и трутень уже тащит меня по искореженному металлу, в кровь раздирая мою руку. Я пытаюсь достать его «Лансером», но мерзавец так сильно прижал меня, что я даже не в состоянии повернуть проклятый автомат. Свободной рукой я стараюсь дотянуться до ножа. Я слышу грохот стрельбы, крик Коула, тяжелое дыхание Бэрда, наносящего яростные удары, и только Маркус молча продолжает вести беглый огонь. В лицо брызжет какая- то жидкость. Сознание начинает ускользать, но, будьте уверены, я обязательно утащу с собой этого выродка Саранчи. Я вонзаю лезвие наугад, лишь бы попасть в тело трутня.

Это за моих детей. Это за Марию. Это за всех моих товарищей. Это за…

А потом мне кажется, что над самым ухом взрывается граната. Я снова могу дышать. Чувствую какую- то липкую жидкость, я весь от нее промок. Трутень падает, буквально падает, но все так же крепко держит меня и увлекает за собой. У него осталась только половина головы. Я замираю в звенящей тишине, оглядываюсь и вдруг понимаю, что этот выстрел был произведен не из нашего оружия.