– А тех бандитов, следовательно, за похвальное поведение переведете через курс? – не сдержался Бат.

В начале учебы Герн казался ему гораздо симпатичнее. Доброжелательный, подчеркнуто вежливый, многознающий, этакий образец профессора старой школы. Он и сейчас не повышал голоса, говорил спокойно, даже, казалось, в увеличенных очками глазах иногда мелькало сожаление. Только отношение к господину Герну у Чачу давно стало иным. Конечно, неглупый, конечно, когда-то хороший специалист, но вот его позиция по многим вопросам…

– Вы только усугубляете собственную участь. – Профессор развел короткими пухлыми руками. – Ко всему прочему – конфликт с администрацией и оскорбление жителей Хонти. А тут, между прочим, культура, не в пример, скажем, нашим горным народам…

– Значит, господин Герн, попытка объяснить последовательность событий отныне называется конфликтом? – Чачу внутренне успокоился. По существу, его особо ничего не держало в Школе. Послевоенного восстановления не наступало, напротив, с каждым годом становилось заметно хуже. Какой толк грызть гранит науки, когда знания в итоге останутся невостребованными? Нет, надо ехать обратно в Метрополию. Не может быть, чтобы там не нашлось какого-нибудь нормального дела.

– Скажите, господин Чачу, вы всегда готовы возражать? С таким характером, как у вас, в жизни придется несладко.

– Только когда на моих глазах творится явная несправедливость, – признался Чачу. – Или, по-вашему, несколько сказанных на общеимперском слов отныне является провоцированием конфликта? Уже не говорю, будто один человек может просто так наброситься на шестерых. Тем более, Тик Гуул. Вы же знаете его, господин Герн. Умница, отличник, только отнюдь не драчун.