– Не драчун. Тем удивительнее происшедшее. Вы ведь тоже были на довольно хорошем счету до этой безобразной драки. Что и кому вы хотели доказать, господин Чачу?

– Только то, что никому не позволено творить беспредел.

Профессор вздохнул:

– Запомните, господин Чачу. Насилие может породить только ответное насилие. Надо уметь относиться к людям с пониманием. Мы на хонтийской земле, а не в Метрополии и должны вести себя так, чтобы местное население полюбило нас и простило за все прошлые прегрешения. А вы…

У Бата возникло впечатление, будто они с профессором беседуют на разных языках. Он мыслил не в тех категориях, и не чувствовал за собой вины за прошлое. В котором, кстати, не жил. А еще – всегда считал все земли исконно имперскими, вне зависимости от того, когда и при каких обстоятельствах они вошли в единое государство.

Сверху не было видно никаких границ. Почему же они должны быть внизу? Только оттого, что кто-то вдруг решил помутить воду, чтобы на волне мути подняться повыше? А для этого старательно обрабатывает молодежь, благо поводов для глобального недовольства достаточно, и надо лишь направить гнев в нужное русло.

– Когда прийти за документами, господин профессор?

– Вы не желаете принести публичное извинение? Мне намекнули, что было бы весьма желательно, если бы зачинщики драки покаялись в прессе.

– Мне не за что извиняться. Не знаю, что порождает насилие, но бессилие лишь заставляет противника вести себя еще наглее.

– Жаль. Я думал, вы более рассудительный молодой человек. А оказалось…

Вроде вежливо сказал, но словно подразумевалось: что взять с сына мясника?

– Там это… В кассе сказали: на ближайшие две недели никаких билетов нет. Такого столпотворения никто не помнит. Это… Очереди – на всю привокзальную площадь. Такое впечатление, все готовы бежать отсюда сломя голову. Даже бросив все нажитое.