Вилли Кюнте».
Когда Любовь Васильевна кончила читать письмо, некоторое время никто не отваживался нарушить тишину.
Кому же, кому же из нас она отдаст его?
Если признаться честно, мне очень хотелось, чтобы она изо всех ребят выбрала именно меня.
Любовь Васильевна обвела взглядом группу и вдруг сказала:
— Я думаю, что за это дело возьмётся… — Ещё минуту подумала и закончила: — Володя Корниенко.
Я, должно быть, покраснел, потому что мне стало жарко. Неужели Любовь Васильевна считает, что я здесь самый смелый? А она, видимо, догадалась о моих сомнениях, добавила:
— Володя, насколько мне известно, умеет фотографировать. А вот насколько он смел, это мы увидим… А чтобы всё было наверняка, выделим ему в помощь Лёню, его друга.
РЖАВАЯ ПОДКОВА
От нашего с Лёнчиком дома до старого монастыря — рукой подать, а высокая колокольня видна даже из окон моей квартиры. Но всем этим мы как-то мало интересовались и почти ничего не знали ни о монастыре, ни о его колокольне.
Выйдя из Дворца пионеров, мы сразу же решили пойти на высокий берег, где среди зелёных деревьев хмуро серели монастырские стены.
До чего же неприглядными оказались они! Высокие, с узенькими прорезами-бойницами, с обвалившимся и выкрошенным кирпичом. От стен прямо веяло древней стариной. Но нас больше всего привлекала колокольня! Своим заржавленным крестом она точно касалась неба.
Стоит она на монастырском подворье. Однако к ней легко подойти, потому что ворота открыты, во многих пристройках какие-то склады, мастерские. В большом корпусе, прилегающем к колокольне, хранятся мешки с зерном, их потом грузят на машины.