моих предшественников деревянная рукоять. Я знал это оружие как самого себя.

Знал, что при выстреле пуля смещается немного вправо, а если слишком резко

нажимать спусковой крючок, то он может запасть.

Эта мысль дала мне повод вспомнить старое и весело усмехнуться. Видели бы вы

лицо того парня, который навел на меня мою же пушку, и резко нажал на курок.

Выстрела не произошло, и горе-убийца остался с отвисшей челюстью и неработающей

игрушкой в руке. А у меня еще был нож….

Долгий и тоскливый вой койота прервал мои мысли. Я повернулся на звук и увидел

целую стаю этих мерзких и трусливых тварей. Они стояли далеко на равнине,

опасаясь моего оружия, и смотрели на меня, понимая, что ужина сегодня не будет.

Вчера я подстрелил одного из них, а затем пол ночи слушал, как стая дерется из-за

останков своего бывшего компаньона.

Местность постепенно менялась. Солнце палило так же нещадно, но песок пропал,

сменившись ровной каменистой почвой, на которой кое-где произрастали чахлые и

кривые деревца. Попадались колодцы с водой, и разрушенные города. Ночью их

останки светились во тьме. Я думаю, радиация еще не скоро покинет эту землю.

Неделю назад мы со Сциллой набрели на поляну помидоров. Ну, я думаю, что это

были помидоры, они были метра по два в высоту и чуть побольше в обхвате.

Внутренний счетчик Гейгера Сциллы просигналил об опасной дозе облучения, и мы

побыстрее унесли от туда ноги. Появились и животные, кроме гекко и пустынных

крыс мы однажды чуть было не стали обедом Нью-Мамонта Алекса. Это я его так

назвал. Должно же быть у твари хоть какое-то имечко?

Мы натолкнулись на него внезапно. Я шел, обходя развалины мертвого города, когда

нос к носу столкнулся с Нью-Мамонтом. Произошла секундная немая сцена, затем