У палатки Гоша обнаружил Василия, сидящего перед костром прямо на земле.

– Геморрой простудишь, – сказал сержант, присаживаясь на ящик рядом с товарищем. – Чего смурной? Выгорело же все!

– Семь пацанов за два часа, – ответил Василий, подбрасывая в костер пару щепок. – Коляна только что унесли…

– Ну, жалко, – Гоша вздохнул. – Но ты что, первый раз замужем?

– Надо было джипы на входе крошить, тогда бы сегодня в селе были и без потерь…

– Ах, вот почему ты сопли распустил?! – Сержант зло оскалился. – А как же – по десять штук «зелеными» на брата? Ты думал, тебе их за просто так хороший дядя выложит? Скажет: на, Вася, пользуйся! Отдашь, когда сможешь! А не сможешь, так и вовсе не отдавай! Так, что ли? Нет, братишка, ты их заработал! Кровью, своей и чужой, вот и пользуйся! И не ной!

Сюртуков наклонил поникшую голову еще ниже и вынул из кармана одну из пачек. Немного повертев деньги в грязных, огрубевших пальцах, он коротко замахнулся и швырнул их в костер. Любознательное пламя тотчас пробралось под обертку и принялось обгладывать купюры по краям, постепенно приближаясь к их центру.

– Круто, – оценил сержант его жест. – Даже в память о пацанах… Все равно круто… Или что, фальшивые?

В глазах Гоши мелькнула тень серьезного беспокойства. Сержант поспешно сунул руку в карман и вынул из него одну из своих бумажек. Он долго изучал ее на просвет, потом еще дольше водил пальцами по буквам, послюнив, потер на сгибе и наконец сдался.

– Фальшивые, что ли, Сюртук? Чего молчишь?

– Настоящие, – с трудом ответил Василий и, сглотнув подступивший к горлу комок, бросил в костер вторую пачку.

– Ты мне лучше отдай, если тебе они поперек глотки встали! – возмущенно предложил Гоша.

– Иди ты… – посоветовал Василий и отправил в огонь сразу две упаковки.

– Так, – взволнованно оглядываясь на костер, пробормотал сержант, – а ну, поднимайся, пойдем по сто грамм врежем, за сбычу мечт… Не то все свое светлое будущее спалишь… Вставай! Сюртук, ты чего?! Василий! Вставай, тебе говорят!