Василий с трудом разлепил глаза и увидел треснувший потолок родной и привычной комнаты. Первым делом он провел ладонью по лицу. Щетина была совсем короткой, максимум суточной. Сюртуков с опаской повернул голову влево и нежно погладил пальцами левой руки прикрывающий стену ковер. Из соседней комнаты доносился голос телевизионного ведущего. Жена собиралась на работу под аккомпанемент любимой утренней программы.

Кошмарный сон закончился, уступив место привычному серому началу нормального буднего дня. Василий с удовольствием потянулся и, бодро приняв вертикальное положение, отправился в ванную. Его до сих пор тревожили отголоски сна, но их разогнал привычный позыв начать ежедневное брюзжание. Василий попытался тяжело вздохнуть, но у него ничего не вышло. Сегодня ему почему-то не вздыхалось. Хорошо это или плохо, он понять пока не мог. Быстро закончив утренние процедуры, он отправился в кухню и начал готовить завтрак. В последний раз Сюртуков занимался домашними делами еще до личного кризиса, когда у него была нормальная работа и жена спала не в соседней комнате, а рядом. Вернувшись в гостиную, Василий сделал звук телевизора погромче и, снова удалясь на кухню, включил шумный чайник.

«Новости из зоны боевых действий, – предупредил диктор. – По сообщениям нашего корреспондента, группировка в селении… была отрезана от путей получения боеприпасов, однако сломить сопротивление врага пока не удалось. Наши войска понесли потери. Одиннадцать человек убитыми и пять ранеными…»

– Убитыми десять, – невольно поправил его Сюртуков. – Трое в разведке и семь, когда рассвело…

Василий вдруг выронил кухонное полотенце и бросился в комнату. Кадр фронтового репортажа как раз демонстрировал полную панораму знакомых окрестностей села.

– Как вам удалось отрезать врагов от канала снабжения боеприпасами? – спросил невидимый репортер, протягивая микрофон молодому офицеру.