Его не удерживали и он продолжал свой путь, как это было на десятке или больше планет до Коранекса, до тех пор, пока боль не потребовала всего внимания и сумерки не сгустились до глубокой ночи. Голова оставалась высоко поднятой, плечи не опустились, ибо военная выучка всей жизни не стирается за несколько месяцев ни болью, ни усталостью, ни одиночеством, ни даже отчаянием.

Отчаяние, однако, рядом и готово схватить его. Он знал, сколько оставалось времени на продолжение поисков. Хорошо, если не меньше, чем он уже потратил. И все-таки за прошедшие несколько месяцев он не нашел ничего, кроме случайных намеков, расплывчатых, разрозненных. Их хватало на продолжение поисков и не хватало, чтобы искать целеустремленно, в определенном направлении.

Но он продолжал искать. Больше ему ничего не оставалось. И жгучая боль в теле — ничто по сравнению с непреклонной, мстительной решимостью, питавшей его поиски.

Он, Кейл Рэндор, когда-то самый молодой и, как говорили, самый лучший командир Ударного полка 41-го Легионов планеты Морос.

А теперь он — солдат без армии, бездомный скиталец без народа.

И он умирал.

* * *

Полумрак в полупустом баре вонял пролитым спиртным и немытыми телами. Бармен — чужак, выходец из «измененных миров», где за века в людях, населявших их, местные условия вызвали изменения, мутации. Приземистый, лысый недомерок с оранжевой кожей. Но его пожатие плечами, когда Кейл задал свои вопросы, было точным ответом всех остальных, кого Кейл встречал во время поисков.

— Легионеры? Слышал, что случилось с ними. Больше ничего. Как бы то ни было, мне некогда рот разевать да собирать слухи. Надо заниматься делом.

Недомерок с оранжевой кожей сделал движение, собираясь отвернуться, но, подняв глаза на Кейла, передумал. Выражение лица Кейла не изменилось, но что-то в его глазах подсказало бармену, что если он повернется, ему может не понравиться то, что произойдет потом.