Самый крупный из них, почти облысевший, стоял немного впереди троих остальных, как бы подчеркивая, что он у них вожак. Кейл медленно выпрямился, оторвался от корабля, все еще спокойный и расслабленный.

— Я Краск, — заявил лысеющий. — Это ты хочешь послушать о легионерах?

Кейл кивнул.

— Ты и сам легионер?

— Верно.

— Так… Жаль мне твою планету.

Сказано было так, словно Краск посочувствовал какой-то пустяковой неприятности, вроде головной боли.

Выражение лица Кейла оставалось прежним.

— Мне сказали, что ты можешь мне кое-что рассказать.

— Могу, — подтвердил Краск. — Сколько это будет стоить?

— Зависит от того, что ты расскажешь.

Верзила фыркнул.

— Хочешь, чтобы я рассказал тебе все, что знаю, а ты назовешь цену потом?

— Я не обману, — ответил Кейл.

— Проще простого назвать нам примерную цену, — упрямо ответил Краск.

Кейл вздохнул.

— У меня около трех тысяч галаков. Я смогу заплатить тебе.

На мгновение ему припомнился день, когда он раскурочил свой одноместный истребитель до последней вещи, без которой можно обойтись — второй космический костюм, аварийная капсула, часть оружия, запчасти, — и продал, чтобы финансировать свои поиски.

Краск облизнулся.

— Деньги с тобой?

— Не здесь. На корабле. — Кейл кивнул в темноту космопорта на центральную посадочную площадку, где ждал его корабль, на тот самом месте, куда он посадил его.

— Тогда пойдем сейчас туда, — неприятно ухмыльнулся Краск, — и ты возьмешь деньги.

— Останемся здесь, ты рассказываешь, что знаешь, потом я иду и беру деньги.

Смех Краска оказался еще противнее.

— Ты ничего не понял. Ты бродяга, никто. Ты никого здесь не знаешь и тебя никто не знает. Значит, никто не поднимет тревоги, если тебя найдут в грязной канаве. Такое все время происходит с бродягами. Напьются, ввяжутся в скандал, и их убивают. Никого это не волнует.