– Курортник, чего молчишь? – повернув голову, напарник расправил жесткие усы. Одни когда нервничают – ногти грызут, а Лабус усы свои ненаглядные гладит.

– Смотрю, – хмуро ответил я и добавил, помолчав: – Куда мы теперь? Что-то совсем непонятное происходит, разобраться надо.

– Да что разбираться, Леха? Все тут ясно: сидим в двадцати метрах над землей, и уже темнеет. – Костя перебросил «Миними» за спину, усевшись на корточки, потянулся к рюкзаку. Он всегда таким был – простым мужиком, без затей, зато с какой-то крестьянской практической сметкой и непоколебимым здравым смыслом. – Давай место для ночлега выберем, а думать потом будем.

Лабус отстегнул от рюкзака короб с набитой патронами лентой и принялся перезаряжать оружие. Напарник и вправду на крестьянина похож: коренастый, плотный, с простым широким лицом. И Айдар его всегда любил, отличал среди других бойцов группы…

Айдар, если бы не ты, мы бы сейчас здесь не сидели. А ведь совсем недавно использовать собак в Зоне никто и не помышлял. Айдар, отпрыск породистой немецкой овчарки, с нами пять операций прошел, эта была шестая… и последняя для него. Собаки долго не живут в подразделении, но вклад в успех акций вносят очень весомый. Пес любую гадость учует, не даст сделать шаг туда, где тебя вывернет наизнанку или разорвет на части аномалия. Распознает тварь, затаившуюся в зарослях, и по топи проведет не хуже Болотного Доктора. А ведь сталкеры тоже когда-нибудь начнут с псами ходить, не дураки они. Конечно, многие и сами неплохо опасность чувствуют, аномалии и зверье – но все равно начнут. Хотя момент спорный: расслабляешься, когда впереди живой детектор аномалий бежит. А без него ты на взводе, на нервах – тогда и слух обостряется, и зрение лучше становится.