Сказать, что мы с Миненко спали — соврать. Крутились на постелях, вслушивались в ночные шорохи, то вдруг собаки забрешут на другом конце деревни, то одиночная машина осветит стену… Всякий раз машинально ощупывали пистолет. Эх, нервы, и почему вы не стальные, не как канаты стальные.

Пора! Пора! В путь!

Мы встали без будильника, ополоснули лица, не брились. Не знаю откуда, но вдруг всплыло в памяти, что худая примета бриться в день боя. Накануне — можно, в день — не смей. Вперед!

Мы сели в "Москвич", которым управлял Иван Николаевич.

Не знаю отчего, но зубы начали выстукивать дробь. Я вставил сигарету, изжевал фильтр, чтобы не слышал Миненко как я волнуюсь. Бейсболка быстро напиталась потом, и он, не удерживаемый ничем, струился по лбу, по лицу. Я сдернул ее, все-таки армейская кепи удобнее. Вытер пот рукавом.

— Потеешь, полковник? — без иронии, серьезным голосом спросил Миненко.

— Потею. — честно признался я — А, ты?

— И я потею. — ровным голосом ответил Иван.

— Не видно.

— И не увидишь. Выучка. Эх, водочки бы!

— Хорошо бы. Но позже!

Через полчаса приехали на место. Здесь как было намечено ранее, был наш КНП — командно-наблюдательный пункт.

Он находился на возвышении, но в километре от дороги, нам было все видно, примерно километр дороги просматривался уверенно, но не смогли бы быстро вмешаться в бой. Да, и до нас было бы сложно дотянутся. На месте уже было трое молодых людей. Как пояснил Миненко, это были связисты. И в армии служили как связисты, и в гражданской жизни тоже были связистами.

Минут через пятнадцать пошли доклады: