Мысль о бластере вновь привела меня к раздумьям о разговоре с Ссах. Сотни раз я вспоминал его мельчайшие подробности.

Разговор вышел тяжелый. Ссах была одним из моих потомков. Скорее всего она даже не подозревала об этом, а я не счел нужным сообщать ей. Это не переменит ее мнения, так же как и моего. Я просто отметил для себя этот любопытный факт ее родословной, когда просматривал досье Ссах перед операцией.

Мое спаривание с ее матерью было экспериментом, задуманным Верховным командованием. Ее мать, можно сказать, резко выделялась в своей касте. Ученый, у которого воображение доминирует над любознательностью. К моменту спаривания я уже проявил незаурядный дар лидерства, однако командование сочло, что я несколько консервативен и слишком привержен традициям. Что мне не хватает фантазии. Подозреваю, что спаривание Ученого с Воином – особенно если учитывать наши индивидуальные качества – было попыткой произвести на свет воина-лидера с развитым воображением.

Зачастую подобные эксперименты поражают своими выдающимися результатами. В лице Ссах командование получило лидера, совершенно не обремененного никаким уважением к традициям и собственной касте. Из появившегося в результате спаривания потомства я имел счастье знать только ее, но если и все остальные такие же, то после первых же тестов следовало сразу уничтожить весь выводок.

– Ссах, мне очень не нравится твое поведение и образ мыслей. Твоя авантюра с облетом пещеры без предварительного доклада могла нам дорого обойтись. Если бы ты разбила машину или встретила достаточно сильного противника, мы бы так ничего и не знали, а твой сектор остался бы необследованным.

Она смотрела на меня безо всякого выражения.

– И потом, эта привычка оспаривать мои приказы. Каждый Воин вправе не соглашаться с мнением вышестоящего, однако твои возражения часто безосновательны. Ты спрашиваешь то, на что я давно ответил, либо задаешь риторические вопросы, чтобы вывести меня из себя. Мы не можем делать общее дело, пока я не пойму твою логику.