Нас было трое – Кор, Зур и я. Мы осторожно шли вперед в предрассветном сумраке. Ссах с Махзом остались сторожить вход в пещеру.

Подобное распределение обязанностей было не случайным. Нам предстоял бой, и это требовало согласованности действий и уверенности в товарищах по оружию. Зур и Кор, каждый в отдельности, обратились ко мне с просьбой не посылать их с Ссах, да и сам я понимал, что на нее рассчитывать нельзя. В сущности только Махз продолжал общаться с ней, особенно когда дело не касалось непосредственных обязанностей. К сожалению, это привело к тому, что его тоже начали избегать.

После гибели Ахка авторитет Ссах в отряде, и без того не слишком высокий, резко упал. Ее упорно не желали замечать. Это зашло так далеко, что мне пришлось превысить свои полномочия и запретить дуэли до конца нашего пребывания здесь. Приказ, как и следовало ожидать, вызвал сильное недовольство у всех, в том числе у самой Ссах и у Махза, но я твердо стоял на своем. В подобной ситуации дуэль, независимо от того, кто с кем дерется и каков исход, неизбежно ослабит отряд, а мы не могли позволить себе потерять еще одного бойца. Так что я был вынужден напомнить, что, хотя каждый Воин и вправе оспаривать приказы начальства, данный приказ обсуждению не подлежит, поскольку речь идет о Кодексе Действий в Боевой Зоне. Каждый волен передать протест по начальству после завершения операции, ну а пока – пока все обязаны беспрекословно подчиняться мне. А если кто осмелится оказать неповиновение, я вправе прибегнуть к любому наказанию, какое сочту необходимым, вплоть до смертной казни без трибунала. И для осуществления приговора попросить помощи любого из членов отряда. Правда, за всю историю касты Воинов еще не было случая, чтобы этот параграф выполнялся на практике, тем не менее он все еще действовал – и я мог воспользоваться им.