Понимал, действительно, зачем тратить молодость и красоту на неудачника, но простить не мог. Хотя, сам себя неудачником я не считал, а даже наоборот, очень даже везунчиком. В пяти командировках на Кавказ выжил — ни одной царапины, а за невыполнение приказа на последней операции, мне тогда и срок могли впаять. Легко отделался, повезло. Хорошо, что старый друг отца по Афгану, сидел в немалых чинах в Москве и смог дело разрулить. А то бы все, привет Колыма, прощай Ростов-папа. Как там поется в песне: «По тундре, по желеной дороге, где мчится скорый Москва-Воркута». Такие перспективы не по мне.

Когда в 2013-м, давили мятеж в 20-й МСД, то выяснилось что и послать-то некого, вот и кинули из бригад спецназа, по одному сводному батальону. И вот в такой переплет, угодил и я со своей ротой, тогда еще майор Кудрявцев. Ну, мятеж слишком громко сказано, как это часто бывает, СМИ больше панику наводили. На самом деле, был бунт солдат срочников, против беспредела творимого контрактниками с Кавказа, и офицеров, которые это все покрывали. Началось как водится, неожиданно и буйно, сначала одна рота, потом полк, а к вечеру, дивизия заполыхала вся. За одну ночь, срочники наваляли порядка сорока трупов, а когда поутру, пришло понимание того, что обратно дороги нет, началось дезертирство. Ушло около пятисот солдат, в основном русские и татары, а также, пропало почти три тысячи стволов стрелкового оружия. Так что, когда переброшенные самолетами сводные батальоны начали прибывать на место, то виновные в погромах и убийствах уже отсутствовали. В казармах находились лишь те, кто хотел тихо-мирно дослужить свой срок и поехать домой к маме.

Командир сводного батальона от 22-й ОБРСПН, полковник Матусевич, по должности зам. начштаба бригады, в боевых действиях, до этого момента никогда не учавствовал и сильно трусил. Соответственно перенервничал и отдал приказ стрелять на поражение, по всему, что движется и шевелится. Зато я не потерялся и на приказ забил, да еще и остальных ротных смог остановить. В самом деле, не враги же здесь собрались, не оккупанты какие-нибудь, а свои, самые обычные срочники восемнадцати лет отроду. Как потом выяснилось, поступил я правильно, но невыполнение приказа, мне дорого обошлось. Военная прокуратура даже национализм пришить пыталась. Дело резонансное, а приподняться на нем многие попытались.