— Это я понял задолго до исчезновения Мойрака. Видимо, гораздо раньше его самого.

— Вот и славно. — Тролль распрямился во весь устрашающий рост. Однако гоблин, стоявший напротив, коротышкой отнюдь не казался. — Говорите, что хотели, или мы уходим.

Полковник кивнул:

— Рад, что формальности остались позади. Как я сказал, обстоятельства имеют свойство меняться. У нас имелись разногласия, господин Локхони. Это естественно. Вы и ваши предшественники доили добропорядочных граждан, я же старался вам в этом мешать. — Гоблин перевел дыхание. — Однако все это отступает перед... — Секундная пауза. — Даже не знаю, как объяснить. Боюсь, вы слишком далеки от этого. Еще до того, как мы родились, отцы наших отцов воевали в Вековечной войне. Их сердца пылали в черном огне. Любой из них понял бы меня без слов. Но вы...

— Я и впрямь не могу вас понять, полковник, — нахмурился тролль. — О чем вы бормочете? Я не патриот и уж тем более не моралист. Оставьте пафос.

— Ладно. — Гоблин поднял голову и заглянул троллю в глаза, мгновенно, казалось, сровнявшись в росте. — Повелитель вернулся.

Локхони отшатнулся. На морде проступил ужас, смешанный пополам с надеждой.

— Что касается меня, Локхони, — продолжал полковник, — мораль бывает разной. Великое прошлое нашей страны и впрямь позабыто. Теперь эльфы — кумиры наших детей. — В голосе гоблина звучал раскаленный металл. — Не Хротгар Черный, и даже не Тироль Кровопийца, как было жалкую сотню лет назад. Я не могу довериться никому, кроме кучки мечтательных болтунов, а потому вынужден обращаться за помощью к ВАМ, убийцам и бандитам. Что скажете, Локхони?

Тролль покачал головой. Роли переменились, и главарю преступного мира это не нравилось. Слишком легко полковнику удалось выбить почву у него из-под ног. Чувства и мысли находились в смятении.