Генка на другом конце телефона захихикал.

— Завтра узнаешь. Можешь не беспокоиться, — все будет в полном порядке!

Наутро в школе Генке ничего не стоило склонить на нашу сторону весь класс. В качестве испытанного (как он утверждал) средства для повышения температуры, Генка предложил самый обыкновенный… карандашный грифель.

Тут же в ход пошли запасы цветных карандашей, чертежные наборы и даже давно использующиеся не по назначению карандашные огрызки. Съели все, что только у кого было и что удалось выудить из-под пыльных классных шкафов.

— Вперед! — скомандовал предводитель. Чтобы не «растерять» понапрасну температуру, мы, не дожидаясь учителя, отправились в зубную поликлинику одни.

Недоумевающие врачи расступились в стороны, когда вдоль по коридору, печатая шаг, отряд 5 класса «Б» дружно проследовал к медпункту и стал в очередь за градусником. Дальше все пошло шиворот-навыворот.

Ни у кого не оказалось никакой температуры, и всех нас препроводили к зубному врачу. Но первый же, кто сел в зубоврачебное кресло, попросился в туалет, почувствовав в животе толчки неизвестного происхождения, или попросту говоря — расстройство желудка. Вскоре вся очередь перекочевала от кабинета врача к туалетной комнате. Врачу-стоматологу только и оставалось, что развести руками и отпустить нас по домам.

Встречали нас тоже как «героев» у парадного школьного входа — весь педагогический коллектив во главе с директором Модестом Петровичем. Надо признаться, цвет его лица насторожил меня, и я поспешил сказать:

— Мы, Модест Петрович, в зубной поликлинике были, вот. А нас отправили обратно, потому как.

— И правильно сделали, — нетерпеливо прервал Модест, лицо которого стало неопределенного красного цвета. — Хвалю за усердие. Но, если бы вы дождались своего учителя, то узнали бы, что очередь идти в поликлинику была класса «А», а не ваша.