Рядом с елочкой стояла снежная баба. Я надел ей на руку чью-то забытую варежку. Вот смеху будет, когда утром придут ребята! Куда-то спешил Дед Мороз, подмигнул мне и помахал рукой. Я ему тоже помахал рукой.

Но чем дальше я шел, тем больше пугали меня дома, которые поначалу казались мне знакомыми. Теперь они для меня были чужими.

Я остановился и стал раздумывать, что делать — идти дальше или вернуться? А может, покричать «ау»? Мама учила делать так, когда заблудишься в лесу.

Превращаться в сугроб, стоя на одном месте, не хотелось. Я припустил, что есть силы, думая только о том, чтобы найти ту самую елку с желтыми и синими фонариками.

Вдруг увидел мою елку и сидевшего под ветками маленького черного, как уголек, котенка, трясущегося от холода и, наверное, голода.

— Бедненький, — прошептал я. — Ты совсем замерз. Иди ко мне.

Сунув котенка под пальто, я вспомнил, что у меня в кармане лежит половинка маминого печенья. Я тут же вынул этот твердый кусочек и, разломив, половину съел сам, а половину отдал котенку. Мурзик, так я его назвал, принял печенье с благодарностью. Он все время поглядывал на меня огромными желтыми глазами и тихонько мурлыкал.

— Бедненький, — повторил я. — И у тебя где-то есть мама.

— Мама! — хотел закричать я изо всех сил, увидев совсем рядом маму и еще двух воспитателей, но всего лишь просипел: — Мамочка, я здесь…

После этой истории детского садика я больше не видел — мама оставляла меня дома. Длинными зимними вечерами, уложив меня в постель, она сама читала перед сном любимые сказки мне и сопевшему рядом со мной под одеялом Мурзику, который не хотел расставаться со мной даже ночью.